Серпейка

Сегодня: 25 июня 2017 г.

Тонировка и Ремонт Автостёкол Серпухов

Ока-ИНФО

«Нашего ребёнка убили врачи»

 «Нашего ребёнка убили врачи»

14.04.2017

Из-за чего скончался Николай Силаев, которому изначально врачи отводили не более пяти лет, и который прожил до двадцати семи?

 

Главврач больницы им. Семашко Николай Ефременков официально объявил родителям, как сами они утверждают, следующую причину: сердечная недостаточность. Однако они отказываются верить. Про семью Силаевых мы писали уже не раз - они активно боролись за свои права с администрацией, бодались с управляющими компаниями. Вот и в сложившейся ситуации Александр с Натальей не намерены сдаваться. Они уже признаны потерпевшими и возбуждено уголовное дело по статье 238 ч.2 п. «в» (выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, а равно неправомерные выдача или использование официального документа, удостоверяющего соответствие указанных товаров, работ или услуг требованиям безопасности, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью либо смерть человека). Правда, в отношении кого - они сами не понимают. Им слово.

 

 У ВАШЕГО СЫНА - ГИДРОЦЕФАЛИЯ

 

- Николая я родила в 1989-м, на седьмом месяце беременности, - рассказывает жительница Серпухова Наталья Силаева. - Сначала был маленький, слабенький, но затем окреп, поправился. Всё шло абсолютно нормально. Но однажды, в семь месяцев, ему стало плохо среди ночи, он очень громко закричал. Испугались, что какая-то инфекция. Поездили по разным больницам, лежали в Подольске, в Люберцах, консультировались с профессорами. Ребёнок испытывал сильные головные боли. А затем врачи поставили диагноз: гидроцефалия. Если не сделать операцию, проживёт максимум до пяти лет. Что спровоцировало заболевание - неизвестно. Ни одна энциклопедия не объясняет, почему это возникает.

 

 

- Я спросил, будет ли он нормальным человеком, если сделать операцию, - вступает Александр Силаев. - Пожали плечами - «не даём ни одного шанса». Посоветовались с женой и забрали его домой. Ездили по бабушкам, докторам, до Джуны добрались. Помогла ли она? Вообще пустота, только деньги зря отдали. Помогла лишь экстрасенс из Протвина, она тогда принимала в больнице на Красном текстильщике - руками выгоняла из него воду, смогла даже посадить, заставить двигаться. Мы должны были пройти десять сеансов, но её выгнали, потому что к ней набивались полные коридоры, а к другим врачам не шли. И она уехала в Израиль. А ребёнок в таком состоянии и остался - спокойно сидел, мы его кормили. Но никогда не разговаривал, даже на боль никак не реагировал. Музыку любил слушать - заведёшь какой-нибудь шансон, сидит, улыбается. Кошка постоянно возле него лежала. Он так и остался размером с ребёнка - я его держал сверху за руки, так сын мог ходить. Прошло пять лет, десять, всё было хорошо.

- Первый серьёзный приступ случился у Коли в двенадцать лет - начались сильнейшие судороги, - продолжает Наталья. - В «инфекции» за пять дней его вернули в норму. Затем приступы повторялись, но в более лёгкой форме - я их снимала, прикладывая лёд к голове и прокалывая «магнезию» или «реланиум» - от него он засыпал и боль уходила. Когда весной и осенью менялась температура, прыгало давление, начинались обострения. Вырабатывалась жидкость в голове и давила на мозг. Давление требовалось снять. И вот во время второго сильного приступа, 2 ноября 2016 года, я не смогла снять судороги, ничто не помогало. И мы опять поехали в «инфекционку». Ребёнка оставили на ночь, а нам сказали приезжать утром (в больничных документах значится, что Николая привезли 3 ноября, - Прим. ред.).

 

ФЕЛЬДШЕР ОТКАЗАЛСЯ ВЕЗТИ В МОНИКИ

 

На кухню, где варится огромная кастрюля гречки, то и дело норовит забежать 4-месячный колли. Наталья выталкивает пса, предупреждая: «Не любит, когда его отсюда выгоняют. Может укусить». Садится на стул, закуривает и продолжает хронологию нескольких страшных недель, в течение которых всё и произошло. Иногда сбивается, иногда плачет. Муж только выдыхает и тоже курит одну сигарету за другой.

- На следующий день нас встретил заведующий реанимацией Сергей Парфёнов, сказал, что всё нормально, приступов не было, можно забирать, - вспоминает Силаева. -  Забрали, но часа через четыре начался новый приступ. Вернулись в бор, оставили Колю там. Его начали кормить через зонд - завели через нос тоненькую трубчоку, через рот нельзя, чтобы не прокусил. Привозили компот, сок, бульон, вливали через 150-миллиграмовый шприц. 

5 ноября через трубку уже ничего не шло. Парфёнов при нас её вытащил и отправил домой. Вернулись, стоит другая - намного толще. Покормили, всё нормально. Приехали вечером - переворачиваем ребёнка на другой бок, начинаются хрипы, изо рта идут кровяные сгустки. Плюс сильно раздулась шея, словно её и нет. Ищем дежурного врача, тот - лечащего нет, всё пройдёт, завтра во всём разберутся.

Потом трубка появлялась, снова исчезала, Парфёнов говорил, что больше не может держать ребёнка в больнице, поскольку приступов нет. Спорила, напоминала про отёк, вызвали главного невропатолога города Ирину Скобелеву. Только получилось так, что сын к её приезду оказался в бессознательном состоянии - чем-то обкололи. Она подняла руку, ногу - как плеть. Сразу сказала: «реланиум». Видимо, вкололи лошадиную дозу. Скобелева дала рекомендацию на операцию в МОНИКИ - там есть специальное оборудование, а полосную операцию в больнице им. Семашко он не пережил бы. Это она сказала.

 

 

9 ноября Парфёнов сообщил, что Москва к себе не берёт, и трубку будут заводить здесь, сами. Если не согласны, забирайте. Увезли домой, но снова начались хрипы, с каждым часом всё хуже и хуже. Ездили к тогда ещё главврачу ЦРБ Зиновьеву. Он пообещал выписать направление в МОНИКИ, организовал реанимобиль, но фельдшер отказался везти, пока не назовём фамилию профессора, с которым есть договорённость. А я через друзей договаривалась, фамилий не знала. В итоге поехали на Красный…

 

ВАМ СКАЗАЛИ, ЧТО НАДО ГОТОВИТЬСЯ?

 

- На месте ребёнка осмотрели, сделали компьютерную томографию, врачам ещё хрипы не понравились. Через полчаса принесли заключение - говорят, как и думали, задето лёгкое. Читаю - во всём организме воздух. Спрашиваю, почему так? Потому что дырки, пневмоторакс, пробито лёгкое. То есть, как мы поняли, в бору этими трубками пробили лёгкое, трахею и пищевод. 

На Красном его не взяли. Перевели в хирургию в «Семашко», положили в реанимацию и сразу предупредили: подождите, напишем, с каким диагнозом вы поступили, чтобы к нам потом претензий не было. И озвучили диагноз: пробита трахея, травмы, несовместимые с жизнью.

- Позже в «Семашко» Коле отменили диагноз пневмоторакс, сказали, что вообще-то ничего страшного нет, - продолжает Наталья, снова закуривая. – Порой накатывало отчаяние: звонила на разные горячие линии, в правительство, в «112», просила помочь перевезти сына в МОНИКИ. Никто ничем не помог. В больнице же его подключили к аппарату искусственного дыхания, сделали несколько операций - вскрыли шею и откачали гной, вставили трубку в желудок, отсоединили трахею от пищевода. В один момент разошлись швы, и он опух так, что глаз не было видно. Я даже спросила - вы их что, выкололи?

Приезжали доктора из Москвы, смотрели. Как-то подошёл дежурный врач, спросил, сказали ли нам, что нужно готовиться. К чему? К тому, что сын не выживет. А вскоре позвонили из реанимации: «Николай умер».

 

ПАРФЁНОВ УЖЕ ДАВАЛ ПОКАЗАНИЯ

 

Как говорилось в начале, Силаевы - своего рода активисты, стараются бороться за справедливость. Вот и в этом случае - стараются. За ту, в которую сами верят. Ходят в Следственный комитет, пишут письма. Добились возбуждения уголовного дела. Только не очень понятно, в отношении кого. Да, их сыну изначально не давали и пяти лет, но они уверены, что он прожил бы намного больше, чем 27, если бы не ошибка медиков. Они уверены, что врачи убили их ребёнка. У них на руках есть все документы, которые, по их мнению, подтверждают эту версию.

 

 

Естественно, в них говорят эмоции. Естественно, после пережитого кошмара для них сгустились краски. Что произошло на самом деле, предстоит выяснить следствию. И известно, что тот же Парфёнов уже давал показания. С правоохранительными органами предстоит общаться и другим медикам, имеющим отношение к делу. И если бы этот случай оказался единственным, можно было бы говорить, что врачи просто не смогли вытянуть человека со столь серьёзным заболеванием, как гидроцефалия. Но затем произошли и другие загадочные детские смерти в инфекционной больнице…

Мнение заведующего реанимацией «Инфекционной больницы» читайте ЗДЕСЬ

Комментарии 0

Для того чтобы оставлять отзывы и комментарии, вам необходимо войти или зарегистрироваться на сайте